История

Миссия выполнима


Вот уже на протяжении нескольких лет в миротворческих операциях ООН принимают участие представители МВД России. Впервые голубые ооновские береты офицеры российской милиции надели в Хорватии весной 1992 г. Затем была миротворческая миссия в Боснии и Герцеговине, с июля 1999 г. более ста российских милиционеров служат в международной полиции миссии ООН в Косово. Еще российские милиционеры работают в Восточном Тиморе. В настоящее время формируется группа для отправки в Конго. Миссии ООН в этой африканской стране тоже нужны квалифицированные полицейские из России.
Структура органов международной полиции коренным образом отличается от организационной структуры военных миротворцев. Если военные выполняют задачи в составе своих национальных частей и подразделений (обычно, это бригада или батальон), то полицейские из разных стран служат сообща. В одном отделе полиции (полицейской станции) могут работать бок о бок сотрудники сразу из десятка разных стран. Более того, кадровая политика миссий ООН строится таким образом, чтобы коллектив каждого отдела обязательно был многонациональным.

Занимаемая должность — полицейский наблюдатель
Российские милиционеры в Косово разбросаны по всей территории края. Они представляют свою страну в самых различных «юнитах» (подразделениях): от экипажей патрулей до Главного штаба Сивпола — международной полиции ООН. Как правило, карьера полицейского миротворца начинается именно с патруля. Ну, а дальнейшее продвижение по сивполовской служебной лестнице зависит, в основном, от него самого.
Кроме сугубо профессиональной подготовки, очень большое значение здесь имеет степень владения английским языком, высоко ценится уже имеющийся опыт работы в миссиях ООН. На ответственные должности руководство международной полиции гораздо охотнее выдвигает миротворцев со стажем. Кстати, кадровые требования ООН определяют минимальный возраст для кандидата в миротворцы в 25 лет, кроме того, требуется иметь стаж практической полицейской работы сроком не менее пяти лет.
В ООН российская милиция представлена, что называется, «от Москвы до самых до окраин», а точнее, от Калининграда до Владивостока. В миссиях работают офицеры практически из всех регионов страны. В большинстве своем это зрелые, сформировавшиеся спецы: опера, следователи, преподаватели вузов МВД, сотрудники ОМОНов и СОБРов и др. Преимущественно с большими звездами на погонах — от майора и выше. У каждого из них свой путь в ООН, зачастую весьма тернистый, и своя миротворческая «одиссея».
Нижегородец Евгений Голунов приехал в Косово в июле 2001 г. Вначале его направили в регион Печ — на границу с Черногорией. Уже через пару недель Голунову предложили должность заместителя отдела полиции в этом районе, а еще через месяц перевели в столицу Косова Приштину, в Главный штаб Сивпола.
Послужной список россиянина, знание специфики миротворческой службы и умение ладить с коллегами из разных стран произвели на руководство международной полиции должное впечатление. Что, в общем-то, не удивительно: миссия в Косово для Голунова четвертая по счету. До этого в качестве полицейского наблюдателя ООН («монитора») он проработал на Балканах в общей сложности три с лишним года. Английский, кстати, знает в соверщшенстве — заканчивал языковой вуз, к тому же, еще до службы в милиции, успел два года проработать военным переводчиком в Египте.
Впервые голубой ооновский берет ему вручили восемь лет назад, в Хорватии. Первый год своей миротворческой службы Голунов запомнил надолго.

Хорватия
Свет фар выхватил из темноты угол заснеженного дома и белые-белые сугробы начинающегося за ним поля. Для патруля полиции ООН окраина деревни — конечный пункт маршрута. Сидевший за рулем джипа Голунов уже начал разворачивать машину, когда в лучах «дальнего света» вдруг возникли три темные фигуры, бегущие наперерез ооновскому «чероки».
Еще минуту назад ничто не предвещало ЧП: как обычно деловито урчал дизель, ярко светили фары. А теперь с сонным зимним пейзажем неприятно контрастировали автоматы Калашникова, тускло поблескивающие в руках двух облаченных в камуфляж незнакомцев. Третий, в сером комбинезоне, бежал согнувшись, выставив вперед пистолет. У всех троих на головах были так называемые «балаклавы» — черные трикотажные колпаки с узкими прорезями для глаз.
Рассудив, что ночная встреча с автоматчиками в «балаклавах» не сулит безоружным наблюдателям ООН ничего хорошего, Голунов врубил заднюю передачу и нажал на газ. Может быть, ему и удалось бы вовремя развернуться и оторваться от злоумышленников, но тут вступил в действие напарник российского милиционера — полицейский из Иордании. С криком: «Евгений, что ты делаешь, они же нас убьют!» он всем телом навалился на россиянина и повернул ключ зажигания. Джип застыл на месте.
Через несколько секунд дверцы машины распахнулись, и иорданец неожиданно легко вылетел в снег, а Голунов почувствовал прикосновение к виску холодного от мороза пистолетного дула.
Рассказывает Евгений Голунов:
Ощущение, прямо скажу, не из приятных. Самое отвратительное — ощущение своей беспомощности. Как-то очень глупо себя чувствуешь под дулом пистолета. А потом они еще и автомат наставили, для пущей убедительности, наверное. Но мне почему-то больше всего запомнился именно холод пистолетного ствола на коже.
Стало ясно, что это бойцы одного из местных вооруженных формирований, из банды, иными словами, и им нужна наша машина. Они  прекрасно отдавали себе отчет, что нападают на сотрудников миссии ООН — наш джип, как положено, был белого цвета с большими буквами «UN» — Объединенные Нации — на обоих бортах. Мы в голубых ооновских беретах, на форме тоже эмблемы ООН. Всем в округе было хорошо известно, что «мониторы»-наблюдатели оружия не носят. Так что эти бандиты знали, что не рискуют нарваться на пулю.
Показали мне автоматом — выходи. Мой напарник пытается что-то им объяснять, а я стою и молчу. Чувствую, такое зло меня берет. А бойцы в «балаклавах» обыскали тем временем салон. Смотрю, один вытаскивает мой портфель, по-хозяски так... Там ничего ценного не было, только служебные документы – рапорта, карты и т.д. Но я вдруг неожиданно для себя шагнул к этому в маске и вырвал у него портфель. Дай, говорю, сюда! И стою опять молчу. С портфелем. Тот как-то даже опешил, но ничего делать не стал и портфель не отобрал. Может быть, их и время уже поджимало — не знаю. Да, когда они уже уезжать собрались, один ко мне обратился на ломаном русском. Дескать, не обижайся «братка рус». А иди ты, говорю, родственничек! Тоже на русском.
Потом мы с иорданцем долго шли по снегу в расположение чешского миротворческого батальона. Там сообщили о происшествии. Но пока суд да дело, пока все объяснили (нас еще попросили зачем-то схему нарисовать), пока сообщали на блок-посты, угонщиков уже и след простыл.
А еще чешские военные поздравили подполковника Голунова и его коллегу. С тем, что живы остались. Рассказали, что совсем недавно в районе города Книн был похожий случай. Так же ночью автоматчики остановили ооновский микроавтобус. А когда один из пассажиров — военный наблюдатель из Кении — слишком быстро полез в карман за документами, налетчик решил, что он пытается достать пистолет и, не раздумывая, выпустил длинную очередь из Калашникова. Кениец был убит на месте. Еще два человека, тоже работники миссии ООН, получили тяжелые ранения.
Подполковнику Голунову с напарником, действительно, повезло той ночью. Однако происшествие, чуть не стоившее россиянину жизни, было сущей мелочью по сравнению с теми событиями, которые только начинались в Хорватии в то время. Оценивая складывающуюся обстановку, российский офицер отдавал себе отчет, что все «самое интересное» у него еще впереди.

Ситуация
Выход Хорватии из состава Югославии сопровождался ожесточенными вооруженными столкновениями. Вооруженный конфликт вспыхнул в середине лета 1991 г. и продолжался практически до подписания Дейтонских соглашений в конце 1995. Конфликт сразу охватил всю сферу сербско-хорватских отношений и развивался как межэтнический. Боевые действия распространились почти на всю территорию Хорватии, включая города Вараждин, Вировитица и другие. Хорватская сторона первой начала проводить политику этнических чисток.
По приказу, так называемого, кризисного штаба хорватские власти приняли решение о выселении из Западной Славонии населения 24 сербских сел в течение 48 часов. В ходе этой акции 17 сербских сел было полностью сожжено. Части хорватской армии изгнали с территории Западной Славонии (районы Псунь, Папука, Билогорье) более 25 тыс. мирных жителей сербской национальности, большинство которых составляли старики, женщины и дети. Тогда же в Боснию бежало около 10 тыс. человек.
Позже в меморандуме правительства Югославии о преступлениях геноцида в Хорватии приводились факты обнаружения массовых захоронений убитых сербских жителей (в том числе и малолетних детей). По данным Красного Креста в Югославии тогда было зарегистрировано около 250 тыс. беженцев. На территории Хорватии была уничтожена или разрушена 71 церковь, разорены тысячи домов и квартир, принадлежащих сербам.
Особенно ожесточенные бои разгорелись в Вуковаре (Восточная Славония) на границе Сербии и Хорватии, где была сосредоточена крупная военная группировка. Уличные бои в городе велись с применением всех видов оружия и продолжались в течение 86 суток. Город был практически полностью разрушен, а его население пополнило число беженцев. Второй очаг столь же активных боевых действий образовался на юге, в районе городов Адриатического побережья Дубровник, Шибеник, Задар.
Вооруженное сербско-хорватское противоборство вызвало вспышку националистических настроений не только в Хорватии, но и в Сербии. Тысячи добровольцев стали формировать отряды для помощи своим «братьям за Дриной». Также в Хорватии действовали две полувоенные сербские организации «Тигры» и «Белый орел». По жестокости ведения войны сербы ничуть не уступали хорватам.
22 ноября 1991 г. специальный посланник Генерального Секретаря ООН Сайрус Вэнс провел в Белграде переговоры о возможности направления в Хорватию миротворческих сил ООН. Главным условием этой акции было наличие временного соглашения о создании условий для мира и безопасности. Предполагалось размещение войск и полицейских наблюдателей ООН на отдельных территориях Хорватии, определенных как «территория под защитой ООН». Эти области должны были быть демилитаризованы, все вооруженные силы из них выведены. Предполагалось, что под защиту ООН будут включены области, в которых сербы составляют большинство или значительную часть населения — Восточная Славония, Западная Славония и Краина. 24 ноября 1991 г. в представительстве ООН в Женеве представители воюющих сторон Слободан Милошевич, Франье Туджман и ряд других деятелей подписали соглашение №14 о прекращении огня в Хорватии. А 27 ноября Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 721 о необходимости направления в Югославию миротворческих сил.
Весной 1992 г. началась операция миротворческих сил ООН по поддержанию мира на территории бывшей Югославии. Общая численность воинского контингента составила 14 тыс. человек более из чем 20 стран. Штаб-квартира миссии ООН расположилась в Сараево. Командовал силами ООН индийский генерал С. Намбияр. Россия тогда впервые приняла участие в подобной операции. Первый российский батальон «голубых касок» (Русбат-1) численностью 900 человек прибыл в бывшую Югославию в апреле 1992 г. и выполнял задачу на линии разграничения противодействующих сил сербов и хорватов в полосе границы между Сербской Краиной и Хорватией (сектор Вуковар — Осиек, Виньковцы).
В 1992 году в Югославию отправилась и первая партия наших миротворцев — сотрудников МВД России.
Мандат миротворческой операции должен был гарантировать демилитаризацию трех «зон безопасности ООН» в Хорватии, защиту всего проживающего в этих зонах населения от вооруженного нападения. Также миротворцы получили полномочия контролировать пропускной режим в зонах безопасности, осуществлять функции иммиграционных и таможенных служб на границах, следить за тем, как выполняется хорватско-сербское соглашение о прекращении огня. Специально были оговорены полномочия по гарантированию работы аэропорта в Сараево и по доставке гуманитарных грузов в этот город и его окрестности.
Но несмотря на присутствие сил ООН, источники напряженности в Хорватии, а также в Боснии и Герцеговине тогда не были устранены. Подполковнику Голунову и его коллегам пришлось выполнять свои миротворческие обязанности фактически в условиях войны.

Начало
Рассказывает Евгений Голунов:
Все началось с вызова в Москву, в Главное управление кадров МВД России. Помню, тогда нас приехало 24 человека. Для работы в миссии ООН сотрудников, владеющих английским языком, набирали по всем УВД.
Перед тестированием нас всех построили и объявили, что командировка связана с реальным риском для жизни, и если кто сомневается — пожалуйста, два шага вперед, никаких претензий к отказавшимся не будет. Вышли тогда четыре человека. Им тут же отметили командировки, и они благополучно разъехались по домам.
Мы — те, кто остался — потом сдавали экзамен по английскому, довольно сложный, должен признать. Переводили оригинальные полицейские тексты, проходили устное собеседование. Экзамен принимали профессиональные военные переводчики. Потом в московском ГАИ сдавали вождение джипа. Успешно прошли испытания лишь шестеро из всей группы, и я в их числе. Но это была лишь предварительная проверка. Настоящие вступительные тесты, обязательные для всех кандидатов в полицейские наблюдатели ООН, нам предстояло пройти уже по прибытии на место. А в России нас так готовили и проверяли, чтобы уж там осечки не было.
В Хорватию я вылетел в составе группы из 12 офицеров российского МВД. Случилось это через пару месяцев после вызова в Москву. Мы не были первыми,  к тому времени в миссии ООН уже работали наши ребята. Всего, если не ошибаюсь, от нашего министерства было откомандировано около 50 человек.
Новички-миротворцы сначала прибыли в Загреб. После краткого курса обучения их распределили в разные точки Хорватии, в зоны ответственности ООН. К месту службы Голунова вызвался отвезти его коллега — майор российской милиции. Он проработал в миссии уже около года и казался настоящим ветераном. Загружая чемодан в запыленный полицейский джип, Голунов обратил внимание на аккуратное отверстие в заднем стекле. Майор спокойно пояснил: «А это пару дней назад меня обстреляли, когда на бензозаправку заезжал.» «А если бы левее взяли?», — зачем-то спросил тогда начинающий миротворец. «Тогда я бы сейчас здесь не сидел,» — растолковал невозмутимый майор.
Миротворческая служба Голунова началась на территории Сербской Краины. Основное население — сербы, но были и хорватские деревни. В них оставались преимущественно те, кто не смог убежать от войны — женщины, старики, дети. Деревни были полностью блокированы вооруженными формированиями. Взаимная ненависть среди местных жителей разных национальностей достигла крайнего предела. Если бы не силы ООН, население анклавов было бы просто-напросто вырезано.
Голунов и его коллеги сопровождали конвои с гуманитарными грузами, привозили в блокированные села врачей, медикаменты, эскортировали колонны с беженцами, патрулировали территорию, отслеживали изменения в оперативной обстановке. Постоянно готовили подробные рапорты о ситуации в регионе.
Для самих международных полицейских основным средством защиты был, пожалуй, все тот же голубой ооновский берет. Население края, переполненного оружием, искренне недоумевало, почему полицейские наблюдатели не имеют хотя бы пистолетов. Хозяин дома, где квартировал Голунов, из сочувствия к русскому вызвался продать ему ТТ, причем недорого. «Нет, нам оружие не требуется, — отвечал россиянин. — Мы же миротворцы». Серб истолковал эти слова по-своему: чуть сбросил цену и добавил: «А если купишь десяток — отдам втрое дешевле».
Миротворцев, почти что в буквальном смысле находившихся меж двух огней, подстерегала и еще одна опасность, о которой не сообщалось в оперативных сводках, — горные дороги. Ездить приходилось очень много: восемь, а то и двенадцать часов за рулем джипа были, практически, ежедневной нормой. В условиях вооруженного конфликта ни о каких дорожных службах, разумеется, не могло быть и речи, и часто рядовая рабочая поездка превращалась в настоящее ралли на выживание. Снег, туман и гололед наносили миротворческим силам реальный урон. Почти каждую неделю случались автокатострофы, в которых калечились и гибли люди. Это уже никого не удивляло, ДТП превратились в некое неизбежное зло. Оставалось лишь уповать на свое водительское мастерство и в еще большей степени на везение.
Рассказывает Евгений Голунов:
Очень коварные эти дороги. Там, в горах, где склон освещен солнцем — сухо, а где тень — наледь. Когда снега навалит, вообще двум машинам не разъехаться. Плюс еще бесконечные петли, повороты… Мы как-то ехали на «чероки», за рулем сидел полицейский-украинец. Хороший, кстати, водитель, аккуратный, и ехали-то не быстро. Подъезжаем к крутому повороту. Слева — отвесная каменная стена, справа — обрыв в несколько сот метров, ограждений никаких. Водитель наш, как положено, снизил скорость и начал выворачивать руль влево. И вот он рулит влево, а машина продолжает двигаться прямо. Попали на лед, там как раз тень была. Джип тяжелый и решительно так ползет прямо к откосу. Украинец (Петро его звали) рулем и так, и сяк — никакого толку. Когда колеса были уже в полуметре от края, джип вдруг вновь стал управляемым, и мы благополучно отвернули. Повезло. Очень тогда повезло. Помню как все, кто был в машине, разом вздохнули, а потом еще долго ехали молча.
А вот экипажу французского БТРа в точно такой же ситуации удача не улыбнулась. Бронемашину вынесло с дороги и она рухнула в пропасть с высты пятиэтажного дома. Голунов запомнил, как сотрудники миссии провожали на аэродроме девять одинаковых гробов, покрытых национальными флагами Франции...

В осаде
В феврале 1995 г. Голунова перевели в Сараево на работу по охране аэропорта. Задача — проверять документы пассажиров, досматривать багаж и прочие грузы. Летали в основном огромные военно-транспортные «геркулесы».
Город в то время фактически находился на осадном положении. Принятые командованием воюющих сторон соглашения о прекращении огня постоянно нарушались. С окружающих Сараево гор, где обосновались сербские вооруженные формирования, выстрелы звучали практически непрерывно. Особенно свирепствовали снайперы. Хладнокровно расстреливали мирных жителей на улицах города, не щадя даже женщин и детей. Согласно статистике каждый день от снайперских пуль гибло 10-12 человек. Зачастую начинали стрелять и по летному полю. Зная, что аэродром простреливается, миротворцы сопровождали пассажиров к самолетам в максимально быстром темпе. Часто приходилось устраивать настоящие забеги к трапу.
На службу добирались по так называемой «снайперской аллее» — по одной из центральных улиц Сараево, прямой и широкой. Свое неофициальное название она получила из-за того, что здесь снайперы убивали прохожих особенно часто. Вообще-то движение транспорта по этой улице было официально запрещено, ездили на свой страх и риск только машины миротворческих сил. Выезжали на «снайперскую аллею», акселератор в пол, и со скоростью 100–130 км в час — в аэропорт. Десять с небольшим километров проскакивали за какие-то минуты. Потом на «аллее» начали устраивать специальные коридоры для пешеходов. Тротуары отгораживали фанерными щитами, брезентом и всякими подручными средствами с таким расчетом, чтобы с гор не было видно идущих людей. Немного помогло.
В аэропорту, когда за день приходилось принимать и проверять по пять-шесть больших самолетов, время дежурства проходило очень быстро. А когда полеты отменяли из-за обстрелов заходящих на посадку лайнеров — наоборот, тянулось очень медленно.
В периоды вынужденного бездействия миротворцы захаживали в близлежащие ресторанчики и кафе, которые функционировали в Сараево несмотря ни на что.
Рассказывает Евгений Голунов:
Как-то я решил зайти в кафе неподалеку, выпить чашку кофе. Погода была замечательная, солнышко пригревало уже совсем по-весеннему. Устроился на веранде, расслабился, дышу воздухом. Тут подходит ко мне официантка и вежливо так говорит: не могли бы вы пройти внутрь, а то тут полчаса назад за этим самым столиком снайпер женщину застрелил, вон мы даже кровь вытереть толком не успели. И показывает на темные разводы на полу. А я еще заметил, что подметки прилипают, подумал, что сок разлили. Кофе мне пить как-то сразу расхотелось.
Аэропорт, вернее взлетное поле (почти все здания аэропорта были разрушены) кроме международных полицейских охраняли «голубые каски» из французского Иностранного легиона. Французы отвечали за внешний периметр, несли караульную службу на стационарных постах. Легионеры тоже пострадали от снайперского огня. С интервалом в несколько дней были убиты два французских солдата-миротворца. Оба получили смертельные ранения в горло — снайпер знал, что солдаты носили тяжелые бронежилеты, и целился наверняка.
Голунов говорит, что ему и в Сараево здорово повезло. На мушке у снайпера он оказался лишь один раз, и пуля тогда пролетела мимо.
Рассказывает Евгений Голунов:
Я вместе со своим российским коллегой приехал в штаб миссии, ему надо было получить какие-то документы. Мой товарищ вошел в здание, а я остался около машины. Вдруг вижу в метре от меня на асфальте возникает фонтанчик из пыли и асфальтовой крошки. И звук какой-то странный, но не громкий. Я сразу за машину. Но откуда он стреляет — не поймешь, поэтому я забрался в джип и залег там буквально между педалями. Потом осторожно выглянул и вижу: идет по автостоянке французский легионер. Неторопливо так. Я ему машу из машины — прячься, дескать, снайпер стреляет. А он остановился и плечами пожимает. Ну все, думаю, сейчас ему конец — я его прямо как специально остановил. Высунулся и ору ему матом: что ты, твою!.. стоишь как баран, беги, так тебя и так! убьют! До него моментально дошло, что к чему. Пригнулся и юркнул куда-то. Обошлось, слава богу. А тут и мой товарищ из штаба выходит. Я за руль, его на борт и по газам. Потом нам сказали, что этот снайпер после нашего отъезда еще часа два постреливал.
Голунов проработал в Сараево около трех месяцев. Потом его вызвали в Загреб, получать новое назначение. Но до нового места службы он доехать не успел. Хорватские вооруженные силы перешли в массированное наступление на Сербскую Краину, и миротворцам объявили эвакуацию. Вмести с коллегами из других стран подполковник Голунов оказался в Опатии — небольшом курортном городке на берегу Адриатического моря. Там и встретил окончание своей первой миротворческой командировки. Когда уже садился в самолет, отправляющийся в Москву, поймал себя на мысли, что ждет автоматной и пулеметной трескотни на взлете. Но самолет улетал с мирного аэродрома.

***
Дома Евгения Михайловича все спрашивали, почему так похудел, ведь командировка-то проходила в известных курортных местах.
Через несколько месяцев Евгений Голунов был награжден медалью ордена «За заслуги перед отечеством». А еще через год был направлен в следующую миротворческую командировку, на этот раз в Боснию.


Игорь ВЛАДИМИРОВ
Фото из архива автора


СОБЫТИЯ и МНЕНИЯ

Александр Перенджиев: Российские высокотехнологичные экзоскелеты имеют преимущество перед западными аналогами

Инженерные войска России приступили к масштабному перевооружению. На вооружение поступит новая экипировка и военная техника - более 700 единиц. В будущем году спецминеры и...

Игорь Коротченко: На Ближнем Востоке разворачивается острейший военно-политический кризис

Российский самолет-разведчик Ил-20 пропал с радаров 17 сентября в акватории Средиземного моря, у берегов Сирии. В Министерстве обороны России заявили, что примерно в это же время...

Антон Цветков призвал Германию реализовать программу медицинской поддержки бывших узников нацистских концлагерей

Международная конференция бывших малолетних узников фашизма, которая проходит в Подмосковье, поддержала обращение к канцлеру Германии Ангеле Меркель о необходимости принять...

Виктор Багрянцев: Военные учения «Восток - 2018» позволяют показать всю мощь Вооруженных сил РФ

На Дальнем Востоке стартовали крупнейшие в современной истории России международные учения «Восток - 2018», которые продлятся до 17 сентября. Военные маневры станут...

Валерий Берестов: Воссоздание ГВПУ будет мощным рычагом по становлению нового облика Вооруженных сил РФ

В Минобороны России определили основные функции замполитов, которые должны появиться в Вооруженных силах к концу этого года. Заместители командиров воинских частей по...

Владимир Слепак о кадровых перестановках в силовом корпусе: идет процесс усиления правоохранительных органов

Президент России Владимир Путин произвел серьезные кадровые перестановки в силовом корпусе. Своим указом он уволил сразу 15 генералов МВД, МЧС, ФСИН и Следственного комитета, два...

Александр Михайлов прокомментировал приказ МВД о выплате вознаграждения за сведения о преступлениях и преступниках

В России вступил в силу приказ МВД РФ о выплате вознаграждения гражданам, оказавшим содействие в раскрытии преступлений или задержании преступников. Ранее его утвердил Минюст. В...

президиум

члены организации


В разделе созданы персональные страницы людей, кого сегодня с нами нет, кто будет служить примером для сегодняшних сотрудников силовых ведомств и простых граждан. Пожертвовав своей жизнью, они до конца выполнили свой гражданский, служебный и воинский долг.
 

Мы в социальных сетях

СМИ о нас

Журнал «Офицеры»